Маоисты в Индии:

Все о наксалитах В одном файле все мои переводы по этой теме плюс работы других переводчиков (в т.ч. перевод лучшей статьи о наксалитах – “В ногу с товарищами” Арундати Рой)

“Вопросы свободы и народной эмансипации” Тов. Кобад Ганди размышляет о причинах поражения социализма в России и Китае
“Маоисты в Индии” Программная статья т. Азада, пресс-секретаря КПИ (маоистской)
“Мы – Пандавы, они – Кауравы” Интервью с т. Кишенджи
Так говорил Чару Мазумдар Восемь статей основателя наксалитского движения т. Чару Мазумдара
“Дандакаранья: 25 лет героической борьбы” Жизнь в партизанских районах
Отличие маоизма от “нормального” коммунизма Чем маоисты отличаются от других коммунистов
Против какой индустриализации выступают маоисты Как на самом деле маоисты относятся к индустриализации
Разговор в джунглях Беседа Яна Мюрдаля с руководством КПИ (маоистской)
Маоизм против постмодернизма Маоисты борются против модных антимарксистских направлений в науке
Один день в народной армии Путевые заметки индийского журналиста Сатнама о наксалитах
Фильм Red Ant Dream Документальная лента 2013 г.

Реставрация капитализма в СССР:

Компартия Филиппин о распаде Советского Союза
Молотов о Хрущеве
Вилли Дикхут о реставрации капитализма в Советском Союзе
Об историческом опыте диктатуры пролетариата Из записок Алексея Разлацкого
“Преданный социализм” Феномен теневой экономики в СССР и его роль в реставрации капитализма
Че Гевара о недостатках советского социализма
“Коллапс как плавильный котел” Почему антинародный режим в РФ так устойчив?
Урок исторического оптимизма от товарища Яна Мюрдаля

Разное:

Такие разные и такие похожие антисталинисты
Утопия против модернизации Перевод из книги известного американского китаеведа Мориса Мейснера о роли “утопии” в марксизме
Тексты, которые надо прочитать Список марксистской литературы (только самое главное)
Пять лет пятидневной войне Так кто же на кого напал?
Вася Ложкин – художник российского апокалипсиса Моя попытка выступить в роли искусствоведа
История и историки О состоянии российской исторической науки сегодня
Вперед к веку маоизма! О происхождении термина “марксизм-ленинизм-маоизм”
Фильм о женщинах в Народно-освободительной армии Непала
Народная война на Филиппинах
Документальный фильм о Новой народной армии (филиппинских партизанах)

Про чикистов:

Размышления к 95-летию “структуры”
Die Zersetzung
“А мы могли бы служить в разведке”
Сто лет со дня рождения Григулевича

Advertisements

Как раз накануне киевских событий мы знакомились с эквадорскими комсомольцами, среди которых был низкорослый худенький подросток по имени Ленин. Подобные имена достаточно обычны для политизированной культуры Латинской Америки. К примеру, одного из эквадорских прокуроров, о котором рассказал нам Олег Ясинский, зовут Троцким – и он ведет борьбу с престарелым индейским вождем по имени Сталин, который нелегально продает в США цанцы – человеческие головы, обработанные по традиционному способу племени шуаров.

Скорее всего, Ясинский просто выдумывает, но история символична. Пытаюсь представить ее себе воочию: прокурор строго воплощает в жизнь принципы “революционной” эквадорской законности из самых лучших побуждений, не понимая при этом, что лишает угнетенные национальности важного источника существования – традиционных промыслов 😉 А когда вождь племени, покуривая трубку мира, указывает ему на это и требует проводить политику союза с середняком с индейцем, тот возмущается и обвиняет его в предательстве мировой латиноамериканской революции.

Ревизионизм есть систематическая ревизия и отклонение от марксизма, основных революционных принципов пролетариата, сформулированных Марксом и Энгельсом и развитых дальше рядом мыслителей и вождей в ходе социалистической революции и строительства социализма. Ревизионисты называют себя марксистами, даже утверждают, что они дополняют и творчески развивают его, но они делают это на самом деле для того, чтобы прикрыть буржуазные антипролетарские и антимарксистские идеи, которые они пропагандируют.

Классические ревизионисты, господствовавшие во II Интернационале в 1912 г., состояли в социал-демократических партиях, которые плелись в хвосте буржуазных режимов и которые поддержали военные бюджеты капиталистических стран Европы. Они отрицали революционную сущность марксизма и необходимость пролетарской диктатуры, увлекались буржуазным реформизмом и пацифизмом и поддерживали колониализм и современный империализм. Ленин решительно выступал против классических ревизионистов, защищал марксизм и привел большевиков к созданию первого социалистического государства в 1917 г.

Современные ревизионисты состояли в правящих коммунистических партиях в Советском Союзе и Восточной Европе. Они систематически ревизовали основные принципы марксизма-ленинизма, отрицая продолжение существования эксплуататорских классов и классовой борьбы и пролетарский характер партии и государства в социалистическом обществе. Они уничтожили пролетарскую партию и социалистическое государство изнутри. Они маскировались под коммунистов даже тогда, когда они отказались от принципов марксизма-ленинизма. Они нападали на Сталина для того, чтобы заменить принципы Ленина давно дискредитированной софистикой его социал-демократических оппонентов и называли это «творческим применением» марксизма-ленинизма.

Полный крах правящих ревизионистских партий и режимов в Восточной Европе и Советском Союзе значительно упростил для марксистов-ленинцев задачу осмысления появления и развития социализма и мирной эволюции социализма в капитализм через современный ревизионизм. Необходимо проследить полностью историческую траекторию и сделать конкретные выводы перед лицом непрекращающихся попыток клеветников на марксизм-ленинизм внести идеологическую и политическую растерянность в ряды революционного движения.

Самые распространенные линии атаки таковы: «настоящего» социализма никогда не существовало; если социализм и существовал, то он был заражен или извращен «проклятием» «сталинизма», от которого так и не избавились его преемники, хотя они и отказались от Сталина, и поэтому Сталин несет ответственность даже за антисталинские режимы после своей смерти; социализм существовал до 1989 или 1991 гг. и никогда не был побежден современным ревизионизмом, или современного ревизионизма вообще не существовало и в 1989-1991 гг. погиб безнадежно «ущербный» социализм.

Конечно, между сталинским и пост-сталинским периодами существуют элементы как преемственности, так и разрыва. Но согласно науке об обществе, исторический деятель должен отвечать в основном за период, в который он действовал. Ответственность Горбачева за его собственное правление не следует перекладывать на Сталина, также как ответственность Маркоса, например, нельзя перекладывать на Кесона.

Необходимо проследить элементы преемственность между сталинским и пост-сталинскими режимами. Также необходимо установить элементы разрыва, в особенности по той причине, что пост-сталинские режимы были антисталинскими по своему характеру. На фоне усилий империалистов, ревизионистов и неперековавшихся мелких буржуа объяснить все в антисталинских терминах и осудить основные принципы и все учение марксизма-ленинизма, обязательно нужно подчеркнуть резкие различия между сталинским и пост-сталинскими режимами. Феномен современного ревизионизма заслуживает внимания, если мы собираемся объяснить откровенную реставрацию капитализма и буржуазной диктатуры в 1989-1991 гг.

После смерти Сталина его достижения (такие как строительство социализма, защита Советского Союза, высокие темпы роста советской экономики, социальные гарантии и т.д.) продолжали существовать продолжительное время. Также как и его ошибки, которые были подхвачены и усугублены его преемниками, которые довели дело до прекращения существования социализма. Под ошибками Сталина мы имеем ввиду: отрицание существования и возрождения эксплуататорских классов и классовой борьбы в советском обществе; беспрепятственную пропаганду мелкобуржуазного образа мышления; и рост монополистически-бюрократической буржуазии, которая находилась во главе огромной мелкобуржуазной массы бюрократов.

Начиная с хрущевского периода и на протяжении долгого правления Брежнева вплоть до Горбачева главная идея ревизионистов состояла в том, что рабочий класс выполнил свои исторические задачи и теперь советским лидерами и экспертам в государственном аппарате и правящей партии пришло время отойти от пролетарских позиций. В бюрократизме и других бедах винили призрак Сталина. В действительности в этом были виноваты сами современные ревизионисты, которые действовали в интересах растущей бюрократической буржуазии. Новая интеллигенция и бюрократы были в большинстве заражены мелкобуржуазным мышлением и впоследствии они стали социальной базой для монополистически-бюрократической буржуазии.

В свете краха ревизионистских правящих партий и режимов нашей партии на самом деле следует радоваться тому, что ее марксистско-ленинская, антиревизионистская линия оправдала себя. Верность этой линии была подтверждена тотальным банкротством и крахом ревизионистских правящих партий, в особенности Коммунистической партии Советского Союза, главного распространителя современного ревизионизма в мировом масштабе с 1956 года. Тем самым было доказано, что линия современного ревизионизма означает замаскированную реставрацию капитализма в течение длительного периода времени и в конце концов ведет к открытой реставрации капитализма и буржуазной диктатуры. Надклассовая болтовня мелкой буржуазии на самом деле была прикрытием антипролетарских идей крупной буржуазии в советском государстве и партии.

Читать дальше.

У индийского марксистского экономиста Прабхата Патнаика встретилось интересное рассуждение о государственном секторе:

“Персонал неолиберального государства мало заинтересован в управлении общественным сектором, что является одной из причин того, что общественный сектор со временем становится финансово несостоятельным и это льет воду на мельницу тех, кто хочет его приватизации. Бюрократия не выполняет даже нормальных государственных функций, она больше заинтересована в установлении связей со своими патронами в мире корпораций и иностранных доноров или в участии в оплаченных Всемирным банком тренингах, чем в будничных делах управления. В результате все больше и больше государственных функций “аутсорсят” частным агентствам, которые обещают прибыли для всех”

The State under Neo-liberalism

Т.е. дело в не в том, что государственный сектор сам по себе неэффективен, а в том, кто и как им управляет. Если им управляют верные ученики “чикагских мальчиков”, то результат всегда будет плачевным.

Товарищи! Совет Общества историков-марксистов давно настаивает, чтобы я сделал доклад о том, как писать историю Октябрьской революции. Я давно доказываю, что это вещь абсолютно невозможная и ненужная, ибо прежде всего для того, чтобы писать какую бы то ни было историю, нужно обладать специфическим историческим талантом, который есть такой же талант, как талант экспериментатора. В известной степени с этим талантом нужно родиться, в известной степени его можно выработать в себе, но он является первым условием. Без этого таланта никакой истории написать нельзя, а при наличии этого таланта и хорошего, выдержанного, выработанного марксистского мировоззрения можно написать историю Октябрьской революции без всяких предварительных уроков, даваемых кем бы то ни было. Как вы догадываетесь, эти два признака — исторический талант и марксистское мировоззрение — нельзя приобрести сразу, в порядке слушания одного-двух докладов, даже пребывания членом Общества историков-марксистов в течение примерно года или полугода. И, совершенно ясно, мой доклад на такую тему: «Как писать историю Октябрьской революции» никакой пользы не принес бы.

Значит ли это, что мы никаких методологических докладов по истории Октябрьской революции ставить не должны? Конечно не значит. Прежде всего мыслим такой доклад — надеюсь, он будет поставлен: «Состояние источников по истории Октябрьской революции». Мыслимы даже два доклада, две темы. Во-первых: «Состояние источников архивных», состояние наших архивов в этом направлении. Тов. Максаков не откажется сделать такой доклад. Второй — «Состояние печатных источников», главным образом здесь приходится иметь в виду конечно зарубежную литературу, но отчасти и незарубежную. Вот одна сторона, с которой можно подойти к этой проблеме методологии истории Октябрьской революции. Далее, вполне мыслимо поставить вопрос о различных концепциях, различных пониманиях Октябрьской революции. Стиснуть все эти концепции в один доклад мне представляется в высшей степени нерациональным. Получился бы не доклад для ученого общества, каким является Общество историков-марксистов, а популярная лекция для комсомольцев, которая в данной среде совершенно не нужна. Поэтому и эту тему придется диференцировать, дать несколько докладов.

Покровский М.Н. Историческая наука и борьба классов. М., 1933. С. 111-112.

P.S. Здесь у Покровского высказано как раз то, в чем его потом обвиняли – недостаточное внимание к знанию источников. У него выходит, что достаточно иметь талант и сформировавшееся научное мировоззрение, чтобы "писать историю", а блестящее знание всех источников уходит на второй план. Он не отрицает его вообще, как показывает следующий абзац, но и не ставит в качестве необходимого условия. Замечу, что обратное тоже неверно. У некоторых профессионалов-историков после перестройки распространено мнение, что не нужно ни таланта, ни тем более мировоззрения никакого (особенно марксистского), достаточно только "работать в архивах" и "знать историографию", и можно уже считать себя великим историком. Но если нет концепции в голове у исследователя, то его “история” превращается просто в бесполезный набор фактов.

Оригинал взят у в Марина Гинеста…

Normal
0

false
false
false

MicrosoftInternetExplorer4

Сегодня в Париже скончалась Марина Гинеста, девушка Испанской Революции. Ей было 94…

гинеста

/* Style Definitions */
table.MsoNormalTable
{mso-style-name:”Обычная таблица”;
mso-tstyle-rowband-size:0;
mso-tstyle-colband-size:0;
mso-style-noshow:yes;
mso-style-parent:””;
mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt;
mso-para-margin:0cm;
mso-para-margin-bottom:.0001pt;
mso-pagination:widow-orphan;
font-size:10.0pt;
font-family:”Times New Roman”;
mso-ansi-language:#0400;
mso-fareast-language:#0400;
mso-bidi-language:#0400;}

«…Только в государстве может развиваться и разумная свобода и нравственная личность; предоставленные же самим себе, без высшей, сдерживающей власти, оба эти начала разрушают сами себя. Необузданная свобода ведет к порабощению слабого сильным; личность, выражающаяся в преимуществах чисто индивидуальных, ведет к уничтожению внутреннего достоинства человека. Таков диалектический процесс различных общественных элементов».

Эти слова — «диалектический процесс» — для тех из вас, кто знает историю марксизма, уже задают вопрос — не ученик ли Гегеля написал это? Да, это так. Я вам прочел цитату из одной статьи Чичерина. Он был первым и самым популярным из русских гегельянцев. Гегелевская философия, — не национально-русское явление, а мировое, — отразила в себе интересы промышленного капитала в области понимания истории. И вы поглядите, как все здесь хорошо сложено. Почему нужно государство с точки зрения этой теории? Потому, что без него мы имеем хаос отдельных личностей. Другими словами, система капиталистического общества держится вовсе не какой-нибудь внутренней экономической гармонией, как утверждают вульгарные экономисты, разоблаченные в свое время Марксом, — эта система держится на полицейской диктатуре буржуазного государства. Вам это трудно втолковать, потому что вы не видели этого буржуазного государства во всей его прелести, но читали книжки, написанные об этом буржуазном государстве, а в этих книжках читали определенную ложь об этом государстве как о царстве свободы, ибо русские интеллигенты принимали за чистую монету то, что говорилось о свободе в западноевропейских конституциях. Главным образом потому с русским интеллигентом происходила такая ошибка, что он не жил в качестве обывателя в этой (самой свободной буржуазной общественности, а приезжал за границу в качестве туриста, — ну, турист, путешественник, из окон вагона и из своей гостиницы всей жизни страны не увидит, тем более, что для туриста, дабы его не отпугивать, во всех буржуазных государствах было заведено более льготное положение, чем то, которое существовало для туземцев. Но когда вы попадали в положение туземца, — как мне пришлось прожить в Париже 8 лет, — то поневоле смотрели не с точки зрения гостиницы и железнодорожного вагона, а с точки зрения коренного жителя страны. И что поражало в свободной демократической республике, называемой Францией, это колоссальный культ городового, — культ городового, который я слабым своим языком не могу изобразить. Это нечто неимоверное и непонятное. Городовой для доброго французского буржуа — это богоподобное существо, оскорбление которого карается примерно так, как у нас при царском режиме каралось оскорбление Иверской богородицы, или что-нибудь в этом роде. Когда известный, в то время крайне левый социалист, а позже крайне правый националист, — Густав Эрвэ, за несколько лет до войны, по случаю особенно возмутительного образчика французского полицейского произвола, высказался как следует в одной своей статье о французской полиции, т. е. подобающим образом изобразил ее прелести, его на три года отправили в каторжную тюрьму. Кто же туда его отправил? Отправили присяжные свободной страны; его статья на них произвела такое впечатление, какое произвел бы у нас 20 лет назад камень, пущенный в Иверскую часовню. Когда я, не один раз соприкасавшийся с русской полицией в качестве «политического преступника», попал в парижский участок в качестве простого обывателя, мое впечатление было ни с чем не сравнимо, — это сверхучасток, там с вами не разговаривают, на вас орут, дают понять, что чуть что — вас исколотят вдрызг. У нас могли исколотить забастовщика, но там колотят и домовладельцев. В один из парижских участков зашел случайно по своему частному делу местный домовладелец, которого в участке не знали в лицо. В участке в это время ждали кого-то, кто должен был подвергнуться избиению. Домовладельца схватили дюжие городовые и исколотили. Потом выяснилось, что это почтенный буржуа, но это не имело никаких последствий, газеты об этом не кричали, никого не судили: божество иногда ошибается. Господь бог ошибается: нужно солнце, а он шлет дождь.

Эти несколько анекдотов я привел для того, чтобы наглядно нарисовать вам полицейскую диктатуру буржуазного государства, при помощи которой это своеобразное божество оправляется с хаосом буржуазного хозяйства, ставит каждого на свое место, поддерживает твердую руку хозяина. Вот для чего нужно это государство промышленному капиталу. Это отнюдь не простая фраза; это нечто абсолютно необходимое, и философия Гегеля, отразившая в себе буржуазную французскую революцию, одним своим крылом, правым, обоготворила это государство.

Покровский М.Н. Историческая наука и борьба классов. М., 1933. С. 34-35.

Если кто-то хочет сходить в ЦДХ на выставку Васи Ложкина, то не рекомендую. Дорого (вход в ЦДХ – 300 руб.), картин мало и там не самое лучшее, что у него есть. Ну и плюс реклама “Эльдорадо”. Люди туда ходят с дитями, поэтому понятно, что показывать можно только толерантные картины. А в альбоме, который я там купил, издатели даже замазали неприличные слова 😉

Фтопку! Долой коммерческого Ложкина, давайте нам настоящего, хардкорного!!!

1870621_640

Казаки были такой же ордой в глазах Плеханова, как татары и половцы. Итак открытая борьба классов, поскольку она и проявлялась в русской истории, дала только чисто отрицательные результаты. Этот единственный случай — случай явно ненормальный. Как норма, открытая борьба классов не характерна для русской истории. Потребности государственной обороны притушили эту борьбу и во всяком случае отодвинули ее на второе место. Оттого и “промежуточные” и “внеклассовые” партии, вроде кадетов, могут у нас играть совсем иную роль, чем на западе. И не только “так было”, но и “так будет”: потребности обороны всегда будут сглаживать классовые противоречия. “Ход развития всякого данного общества, разделенного на классы, определяется ходом развития этих классов и их взаимными отношениями, т. е., во-первых, их взаимной борьбой там, где дело касается внутреннего общественного устройства, и, во-вторых, их более или менее дружным сотрудничеством, где заходит речь о защите страны от внешних нападений. Стало быть, ходом развития и взаимными отношениями классов, составлявших русское общество, и должно быть объяснено неоспоримое относительное своеобразие русского исторического процесса”.

“Относительное своеобразие русского исторического процесса” заранее обосновало оборончество группы “Единство”. Мы видим, до какой степени близоруко было бы причислить Плеханова к сонму тех социал-демократов, которых неожиданный сюрприз войны загнал в лагерь “защитников отечества”. Первый том его “Истории” уже вышел из печати, когда еще, кажется, и Фердинанд Австрийский был жив и когда говорить о надвигающейся войне считалось для доброго марксиста безусловно неприличным: стыдно помогать рекламе пушечных заводчиков. Не испуг, а теория загнала Плеханова к оборонцам, — теория, отражавшая интересы отнюдь не класса предпринимателей (которые в России и оборонцами стали далеко не сразу), а их образованных слуг, того слоя, который можно назвать технической интеллигенцией.

Этот слой уже успел создать на Руси свою идеологию. То была идеология “легального марксизма”, не отрицавшего влияния бытия на сознание, но отрицавшего классовую борьбу и воспевавшего, в лице Струве, внеклассовое государство. Этот марксизм без революции был вполне приемлем и для левого крыла кадетов, многие из которых в теории мало отличались от правых меньшевиков.

Этому слою нужна была не только своя “внеклассовая” власть, но и своя “философия русской истории” — не революционная, ибо он смутно предчувствовал свою судьбу в дни массового революционного движения (уже в декабре 1905 г. его принудительно заставляли питаться черным хлебом), но все же почти материалистическая, с классами, но без борьбы классов, по возможности. Во внешней политике этот слой был большим патриотом, нежели предприниматели, ибо он представлял интересы русского капитализма в целом, русского капитализма как такового, а рядовой предприниматель представлял интересы только своего собственного капитала. “Оборона страны” для него была менее звуком, чем для “толстосума” (с толстой сумой везде хорошо!), и он громче и искреннее кричал “ура”, чем кто бы то ни было, когда Германия на нас “напала” в 1914 г.

Этому слою нужен был свой идеолог — и он нашел его в лице Плеханова после 1905 г. Последний же просто поддался влиянию буржуазных книжек. Буржуазные книжки были ему нужны для обоснования его собственных мыслей, но обосновывал-то он теперь не наступательные стремления пролетариата, а оборонительные со всех сторон стремления того общественного слоя, который командовал пролетариатом от имени капитала, но не прочь был стать командиром и от своего собственного имени.

Итак, поскольку речь идет о впавшей в натурально-хозяйственный рецидив интеллигенции, Рожкова можно считать хозяином сегодняшнего дня. Значит ли это, что плехановщина—хозяин “вчерашнего дня”? Нет, наоборот, плехановщина в значительной степени может возродиться завтра с возрождением нашей промышленности, нашей технической интеллигенции. Правда, теперь эта интеллигенция идет из рабфаков, через классовый прием — мы употребляем все меры к тому, чтобы она как можно меньше была похожа на свою предшественницу—интеллигенцию 90-х годов, но как марксист я не могу делать такого ударения на происхождении интеллигенции. Рожков группирует декабристов по их происхождению — на аристократию, бюрократию и т. д. Происхождение, особенно от фабричного станка, очень важно, но все-таки оно не решает еще всего. Представьте себе такую картину: возрождается крупная промышленность, а с ней—техническая интеллигенция. Представьте себе все это в капиталистическом окружении — на фоне ожесточенной войны с Западной Европой: тут есть определенная угроза ежеминутно впасть в плехановщину, возвратиться к оборончеству. Плеханов в своих исторических концепциях, в частности в понимании русской истории, не является учителем прошлого, он является, может быть, учителем будущего. Вот почему в настоящий момент не так важно бороться с рожковщиной, ибо она сама собою умирает, поскольку возрождается русская промышленность, она умирает, как умерли в 90-х годах народнические концепции русской истории — ее убивает стихийный исторический процесс, но этот же процесс может обусловить возрождение плехановщины. Вот почему ясное представление об ошибках Плеханова и его зависимости от буржуазной идеологии чрезвычайно важно запечатлеть в своем сознании, особенно вам, товарищи-зиновьевцы*, потому что вы являетесь одной из тех групп, которые вырабатывают новую философию истории, вернее, одной из тех групп, через которые массовое движение вырабатывает свою историческую схему. Ибо оно, это массовое движение, при всей своей подвижности, представляет собою тот прочный грунт, на котором стоит диалектический материализм. Вот почему так быстро перестают быть историческими материалистами те, кто от этого движения отрываются.

Покровский М.Н. Историческая наука и борьба классов. М., 1933. С. 91-93, 99-100.

* Имеются ввиду слушатели Коммунистического университета им. Зиновьева, которым Покровский прочитал эту лекцию в мае 1923 года.

Любопытно, что Ефремов не был сторонником Сталина, что видно по его переписке (см. Иван Антонович Ефремов: Переписка с учеными. М., 1994 – очень хорошая книга), но при этом он оставался человеком сталинского времени. Вовсе не случайно, что в его книгах в центре внимания всегда фигура начальника, вождя. Откроем например “Туманность Андромеды”:

Tumannost1959_cover

Руки начальника экспедиции замелькали с быстротой пианиста над рукоятками и кнопками расчётной машины. Бледное, с резкими чертами лицо застыло в каменной неподвижности, высокий лоб, упрямо наклонённый над пультом, казалось, бросил вызов силам стихийной судьбы, угрожавшим живому мирку, забравшемуся в запретные глубины пространства.

Низа Крит, юный астронавигатор, впервые попавшая в звёздную экспедицию, затихла, не дыша наблюдая за ушедшим в себя Ноором. Какой он спокойный, полный энергии и ума, любимый человек!.. Любимый давно уже, все пять лет. Нет смысла скрывать от него… И он знает, Низа чувствует это… Сейчас, когда случилось это несчастье, ей выпала радость дежурить вместе с ним. Три месяца наедине, пока остальной экипаж звездолёта погружён в сладкий гипнотический сон. Ещё осталось тринадцать дней, потом заснут они – на полгода, пока не прейдут ещё две смены дежурных: навигаторов, астрономов и механиков. Другие – биологи, геологи, чья работа начинается только на месте прибытия, – могут спать и дольше, тогда как астроному – о, у них самый напряжённый труд!

Эрг Hoop поднялся, и мысли Низы оборвались.

– Я пойду в кабину звёздных карт. Ваш отдых через… – он взглянул на циферблат зависимых часов, – девять часов. Успею выспаться, перед тем как сменить вас.

– Я не устала, я буду здесь сколько понадобится, только бы вы смогли отдохнуть!

Эрг Hoop нахмурился, желая возразить, но уступил нежности слов и золотисто-карих глаз, доверчиво обращённых к нему, улыбнулся и молча вышел.

Низа уселась в кресло, привычным взглядом окинула приборы и глубоко задумалась.

Над ней чернели отражательные экраны, через которые центральный пост управления совершал обзор бездны, окружавшей корабль. Разноцветные огоньки звёзд казались иглами света, пронзавшими глаз насквозь.

Звездолёт обгонял планету, и её тяготение заставляло корабль качаться вдоль изменчивого напряжения поля гравитации. И недобрые величественные звёзды в отражательных экранах совершали дикие скачки. Рисунки созвездий сменялись с незапоминаемой быстротой.

Планета К2-2Н-88, далёкая от своего светила, холодная, безжизненная, была известна как удобное место для рандеву звездолётов… для встречи, которая не состоялась. Пятый круг… И Низа представила себе свой корабль, несущийся с уменьшённой скоростью по чудовищному кругу, радиусом в миллиард километров, беспрерывно обгоняя ползущую как черепаха планету. Через сто десять часов корабль закончит пятый круг… И что тогда? Могучий ум Эрга Ноора сейчас собрал все силы в поисках наилучшего выхода. Начальник экспедиции и командир корабля ошибаться не может – иначе звездолёт первого класса «Тантра» с экипажем из лучших учёных никогда не вернётся из бездны пространства! Но Эрг Hoop не ошибётся…

Подобные Эргу Ноору яркие образы начальников, которые единолично принимают все решения, присутствуют во всех книгах Ефремова. Если это не главные герои, то второстепенные, как Александр Македонский и Неарх в “Таис Афинской”. Гирин из “Лезвия бритвы” не является начальником, но мы знаем из его биографии, что он был им и не так уж давно, просто сейчас он в опале. Прототипом этих образов, разумеется, был сам автор – человек железной воли, удивительной работоспособности и энциклопедических знаний.

Это типичный идеал 30-40-х годов. В нем роль народных масс – второстепенна, фактически получается, что историю творят герои. Поэтому такой идеал реакционен и дает основания говорить о “правых витках Ефремова”. Только это не витки, а существенная часть его мировоззрения, у которой очень глубокие корни – это не столько Сталин даже, сколько большевизм и революционное народничество (т.е. уже не марксизм, а мировоззрение русской буржуазной интеллигенции, которое потом оказало на большевиков очень значительное влияние). Ефремов тоже не случайно был антимаоистом и писал о “муравьином лжесоциализме”, потому что маоизм – это прежде всего массы (mass line) и “подавление личности”. Я утрирую здесь, но такая реакционная тенденция была и в его творчестве, и в советском мировоззрении.